Они и мы

Ветер, снег, грязные голуби…

Стучатся деревья голые

В балконные решетки,

Фанерки, несчастные загородки,

Санки на балконах,

Лыжи старые, треснувшие гитары,

Запасы картошки…И кошки

На этих балкончиках

Сидят тихонечко.

А куда им деваться, котам?

По городу тут и там,

За домом, за дверью,

За деревом,… стоит

СОБАЧЬЯ ИМПЕРИЯ.

Голодные и суровые-

-легионеры псовые.

Это в Москве.

А, к примеру, в Израиле

На поводочках

Только и лаяли.

Собаки там -

- своеобразный фетишь.

Дворняги?…Нет,

Там их не встретишь.

В Израиле мафия –

-кошек и котов!

Такая демография - 

- будь здоров!

Сидят, зевают,

Конектятся друг с другом,

Как нашим тут туго

Не подозревают…

Разноцветные, жирные,

Меховые, черные,

Белые, голубые…

Вообщем, очень креативная

Цивилизация.

Даже хочется примкнуть

И вписаться.

Пофиг им события военные,

Религиозные эти проблемы,

И нет им горя до высыхания

Мертвого моря…Есть ведь

Средиземное, Красное -

С морепродуктами все прекрасно.

Шабат их совсем, ну совсем

Не касается…

И как это в мире так все

Получается?!!!

Да и люди там, как эти

Здоровые твари.

Их ведь только в Газе

По полной кошмарит.

А так…разноцветные,

Деловые, живые,

Черные, белые, золотые…

Весьма интересная цивилизация.

Хочется примкнуть и вписаться!

Но мы-то, мы - из другого теста.

Э-э-э, подруга, тебе там не место.

Время

Понедельники громко стучат ногами,
Из мониторов торча рогами - требуют дойки,
Мычат, кладут кучи, ставят детям двойки,
Мучают.

Вторники - это просто повторы,
понедельник в квадрате, те же разговоры.
Мониторы, эскалаторы, лестницы….
Клоны прелестниц идут стадом,
Задами виляя. Все повторяется,
все повторяют…

Среда улыбается окном терминала:
«Денег давайте, а то уже мало нам!»
По Билайну вчера налаялись,
растворялись в среде, маялись…

А четверг себя мнит пятницей.
Ни то, ни се - трансвестит в платьице.
Да сдурели, что ли вы - а ну на улицу!
Всем стоять в пробках, таскать коробки,
От дыма щуриться!

А это кто там в нетрезвом виде?
А! – это субботнее телевидение!
Хотите халатик - нате,
Салатик - тоже очень кстати.

Наелись просто досыта! Наигрались.
Надо заканчивать стихотворение.
Хотели чего-то хорошего, старались…

Господи, помилуй нас в воскресенье!

Подмосковье

То береза, то рябина…

В огороде ссыт мужик…

Ночь прошла и день лежит

У разбитого корыта…

Разнобоких деревень

рты бессмысленно открыты.

И …..продолжить даже лень.

Москва

За бетонным забором - 

мерзких строений семья.

Поезда свистят хором,

Стеклом сверкает земля.

Скачет раздолбанная дорога.

Осталось совсем немного

Внедорожнику с наглой рожей

Бороздить отбросы города.

Огромного города, гордого,

Жирного, несвободного…

Ты как он - бела и крепка

На руле отдыхает рука.

Ты въезжаешь на 3-е кольцо,

Обгоняешь с изящной бранью

Грузовик с какою-то дрянью.

Теплое утро, время работы…

У тебя на лице – тоска, зевота,

«Все в порядке», и цель близка…

Знаешь, что-то до рвоты

Укачала меня ты, Москва!

Поднявшись, хочется напиться поскорее - слишком обескураживает угол зрения. Алчная скупка туалетной воды и дешевого вискаря у всех вокруг. Стареющая девушка рядом спрашивает стюардессу: " А что у Вас новенького вкусного есть?" ( голосок у нее приторный, сучий, как у американской поп-дивы). Раздраженная, та отвечает:" А что Вы имеете ввиду? Водка, виски, коньяк - как обычно..." "Да нет, я о запахах! А Вы чем пахнете, что у Вас за духи, извините, я хотела спросить?" - обращается ко мне стареющая девушка....
Потом выясняется, что можно меняться - кому курящий салон, кому некурящий. Начинается бег, истерика, уговоры. Меня раз пять сгоняют с места и в конце концов подсаживают к псевдо-Солженицину (по фактуре) с женой, как я успела их назвать в первый момент. Поначалу они меня удивляют очень. Его солженицинская бороденка и типичный прикид сотрудника развалившегося НИИ - джинсы грязноватые, кроссовки нелепые, демократия, гласность...Огромный пластиковый пузырь "Балтики медовой" у них в пакетике болтается. Странные, конечно, - моложе моих родителей, но все же в самолете так пить тяжело было бы даже мне, да что там тяжело, просто даже страшно - из такого то гигантского баллона, типичного для городской шушеры, подростков и упырей всевозможных рангов. Обнявшись, они умильно глотали пиво. Она - типичная жена художника, или провинциального православного деятеля: полная, с толстой жопой и аккуратно подобранными волосами. Простая и правильная русская женщина, с правильной любовью к жизни, деторождению и прозе Акунина. Нет, они не его, они другого кого-то читали вместе, ладненько так, не помню автора, кажется, "Бандитского Петербурга". У него часть 1, у нее 2, сверкают на корешках ярким золотом. Самолет набирал высоту, пол встал дыбом, а пара невозмутимо булькала "медовым", не отрываясь друг от друга и от волшебных страниц. Будучи с краю, я с тревогой ожидала действия напитка - типа, в туалетик они пойдут не раз и не два, (я то знаю) причем по очереди, И действительно, через минуту добрые глаза "профессора-КСПшника" надвинулись на меня с выражением настойчивой любезности:" К сожалению, придется вас побеспокоить!"
- Судя по Вашей бутылке, Вы меня еще не раз побеспокоите, - говорю.
- Ну что же делать, - с интонацией радостной вседозволенности отвечает "Солженицин", перекидывая ногу-ногу через мою голову. Последующие каждые пять минут передо мной появлялись то его борода, то доброе лицо жены с фразой :" Ну вот, опять нам придется Вас побеспокоить"! При этом, голоса супругов источали все нарастающее чувство законного довольства, по сравнению с которым мое "беспокойство" не могло иметь никакого значения.
Потом принесли еду, пластиковая коробка не держалась на моем откидном столике, по причине его старческой усталой отвислости, она скользила вниз, так что все это одной рукой приходилось поддерживать, сжимая во второй стаканчик сока. Впереди, грузно откинувшись назад, на меня, сопя ворочался очень крупный самец в имидже стареющего (как та девушка) рок-исполнителя,( либо звукорежиссера), причем его волосы, собранные в хвостик, оказались не блондинистыми, как в начале мне показалось, а попросту седыми. Седовласый «романтик» сотрясал кресло, еда съезжала мне на ноги, "Солженицин" все чаще ломился то курить, то в туалет, опираясь при этом всей своей набухавшейся тяжестью на кресло "рок-романтика" и цепляя при этом пряди его аккуратного длинного хвоста. Тот метал через плечо яростные взгляды. Вдруг шестидесятник извлек из семейной авоськи приличную бутыль вискаря, и обратился ко мне с ласковой торжественностью, свойственной алкашам в момен предвкушения:" Ну, коли мы вместе садимся здесь за стол, необходимо нам познакомиться и выпить. Я - Юрий. А Вас как зовут"?


"Конечно же, тебя должны звать этим мерзким именем, пахнущем рыбой, грязными носками и принадлежащим всем самым гаденьким персонажам, которых приходилось знать," - подумала я. (несправедливо, но на уровне эмоциональном, извините) При чем, как правило, имя это связывалось именно с дурными запахами, исходящими от носителя, омерзительной физической внешностью и неприятным "внутренним миром", так что само звучание этого имени всегда действует на меня позывом к рвоте. Приходится сдерживаться.
- А я не пью в самолете, - соврала я, хотя, действительно хотела нарушить эту традицию, последствия которой в сто раз ужаснее, чем на земле. Тем не менее, потеплевший шестидесятник был очень настойчив, суя мне то пиво, то водку, причем, все из этой же милой семейной авосечки для походов в магазин. Такие сумки с друзьями юности мы назвали "хроническими", потому что они были очень популярны в эпоху 70-х и 80-х, их не только покупали, но и шили ( например, из цветастого мамкиного платья, или из бабулиной куртки) так как других не было и их не знали. Так что носили их и "хроны" обязательно.С ними алкаши смотрелись очень колоритно, и при том как-то уютно, по-домашнему. Например: фиолетовое лицо, малиновые щечки, коричневая шуба из «чебурашки», старые полосатые клеши и сумочка, с еще узнаваемым рисунком - чередование веселых разноцветных горошков.
Пришлось выпить с ним глоток."Откуда у них деньги?" - думаю. Такие не летают отдыхать "заграницу".Они, как правило, гниют на недостроенных дачах, наполовину уже заваленных старой рухлядью родственников, под непристанные крики и вой внуков. Обедают прямо в ботах, ведь даже в доме сыро, так что даже "Юбилейное" печенье в буфете какое-то мокрое. Или же, к примеру, в домах отдыха. Или, - вот! - На Селигере, у друзей (у тех свой домик), или с ними же на Соловках, или у родственников в Ивантеевке...
- Ладно, пойдемте с Вами покурю, - говорю. Только бы уж скорее закончился этот полет.
В заднице самолета стоит очередь в туалет и тут же на откидных сиденьях, валясь друг на друга от тряски, курят.
- Вы, Юленька, от какой фирмы едете?" - спрашивает.
- Какой фирмы? Я отдыхать еду.
-А -а-а, так значит не по бизнесу!
Слово "бизнес" Юрий (новое выверилось название) произнес с интонацией горделивой причастности к этому самому бизнесу.
- Нет, а что, " Вы по бизнесу?"
КСПшник роняет мятые сигареты, подносит мне к носу зажигалку, которая взвивается непомерным пламенем и прямо мне в волосы. Выясняется - они тур-агенты с женой. Летят от какого-то тур-агенства, где Галя работает, а он? он нет, она его прихватила с собой, Галка его чудная. Агенты должны осматривать отели, все узнавать о ценах, сервисе и пр., что бы затем вербовать клиентов как-бы не голословно.
- "... Галка у меня весь мир объездила, она - супер-агент, такая хваткая Галка у меня, она - директор у меня, и кстати, моя жена" - завершил он с горделиво-похотливой улыбкой, пьяненько радуясь наличию в своей жизни массивной задницы, толстых сисек а так же возможности поесть хлеб с маслом. Развеселился, засопел, как-то по особому зажевал бороду. Следующие десять минут он сбивчиво грузил меня какими-то "очень выгодными ценами на Африку и Марокко, почуяв, как ему казалось, потенциального клиента. Мой вежливый интерес действовал на мудаковатого бородача сильнее его "височков", так он ласково виски называл. Это височково-пивное вдохновение давало Юрону незабываемое чувство "полета", в полном смысле слова, дескать ,он тут и с дамами оттягивается, и, того гляди, денег заработает.
Напротив рисуется пара с сигареточками, дышать становится все труднее, но уйти нельзя - в проходе намертво застряла стюардесса с тележкой. Пара вступает в контакт. У него очечки блестят довольно. Девушка очень привлекательной внешности, я даже сперва подумала, что маруха реальная, но нет, видно просто товар не дождался еще своего часа. Этому среднестатистическому кролику она толи любовницей приходилась, толи коллегой, а, может, и то и другое. Он пиздил оживленно, оказался таким же агентом, приосанившись, зацепились языками с Юроном, типа "...А ,кстати, у Вас какие цены?" "Секрет фирмы!" Тут же была рассказана веселая дорожная история про подобный "деловой" полет. Летел, он, дескать, вот так же со своими коллегами, а рядом с ним сидела...кто? Правильно - девушка ! Они, конечно же,  разговорились, (ну как же можно не разговориться то, ясное дело...
Потом они напились, что тоже совершенно естественно, а потом они захотели курить очень сильно, а курить было запрещено во всем самолете! Кролик с незнакомкой помучились и пошли в туалет. И долго радостно там курили и болтали, несмотря на тесноту, а в это время за дверью выстроилась очередь, причем коллеги нашего героя были там в большинстве. И вот он с попутчицей выходят из кабинки и наступает тишина изумления.
- "Во, как они потом меня подкалывали из зависти, типа, ну, сразу телку склеил, и тут же это..."
Я почувствовала, что самолет несется с дикой скоростью и очень высоко, приближалась южная часть Земли, сквозь рассеяные облака можно было наблюдать самые невероятные нюансы планетарного дыхания...Далее наступает апогей. Из смутного объекта желания я стала превращаться в объект вполне конкретный. Начинаются припадания на меня с сопением и характерным проговариванием одних и тех же фраз, этакое заедание пластинки, типа:" А ты сама из Москвы или питерская ? Галь, Галчик, мне Юлька так нравится, не хотелось бы теряться с этим замечательным человечком(!), ты визитку нашу ей дай, Юльчик, мы тебе всю информацию по E-mail скинем, правда, Галь? Ты это... слу-у-ушай, а ты из Питера или из Москвы? Нет, ты явно не Московичка, профиль у тебя не веселенькой московской породы..." Сопение усиливается и текст повторяется еще с пол часа, перемежаясь с ронянием сигарет, вставанием, паданием. Галка привычно отгоняет рукой мужнин бред, как муху. Конфликт спереди нарастает. Рок-романтик вскочил, багровея широким мясным лицом, завязывается злобный диалог, самолет швыряет и оба еле удерживаются в полемике. А Галка, между прочим, женщина о-о-очень тертая. Она к окошечку давно прилипла, и делает вид, что ничего не замечает и не слышит, и, мало того, очень заинтересована пейзажем, очень восторженная такая туристка." Я было в запой собрался войти, а она меня построила и в командировку поволокла, хоть в море, говорит, покупаешся. Конечно, это не от хорошей жизни мы туда сюда мотаемся ( а что, блядь, плохо по самолетам и отелям височки бухать?), если честно, и дела особенно не идут. Нам бы хоть пару клиентов в месяц..." Галка привыкла - это видно. Она в КСПэшных романтических попойках ему невестой стала уже будучи взрослой бабенкой и на многое, вероятно, готовой. Муж у нее пьянь мудная, ну а что ж делать, какой есть, и то спасибо. Опять-таки, не всякой бабе везет, тем более русской...Конфликт разгорался, вызвали стюардессу, и вдруг посреди всей этой хамской вони Галка, как истинная "жена-одна сатана" как рявкнет: " Знаете что, да эти люди спереди они нас просто достали, жить нам не дают, ни встать ни сесть, это вы с ними разбирайтесь а не с нами!" В этот момент падая на стюардессу Юрон злобно приговаривает:"Вот мудак, петух, пидер! Пидер он, пидер! Смотри, Юльчик, как наш пидер то завелся, как распетушился!" Текст этот длился всю оставшуюся дорогу и довольно громко. Просьба отдать ему височки перешла в крик.. А дальше мне совсем лихо пришлось. Мы подлетали к пустыне, "Юля, Юля, смотрите, вы через меня видите? Скоро пирамиды появятся!" - запричитала она, зажимая авоську с выпивкой, которую пытался вырвать Юрон. Все оборачивались."Галя, Галь, мне Юлька очень нравится, нужно взять ее с собой!" " Что ты там говоришь, Юра, я не слышу отсюда" - актерствовала жена. Самолет лег на наше, правое крыло, Юрон упал на меня, тычась бородой, делая вид что пытается заглянуть в иллюминатор. Полураздавленная, я пыталась дышать, при этом почти лежа на Галке. В едва видимой щели иллюминатора были мрачные, острые горы, залитые ужасным солнцем, плоская песочная бесконечность. И, наконец, я увидела там, куда Галка тыкала пальцем две пирамиды, но это только так называлось. Выглядело же как два крохотных прыща на теле, два мизерных бугорка. При это весь салон взвыл и заметался по окнам - " Где они, где?! Да вон же, вон, чуть правее!..Саша да что же ты не видишь!" " Юра, да смотри же, смотри, - вот они! Ну ты же хотел увидеть! Что ты? Ты привстать не можешь? Ну ладно, ладно, сиди, но ты Юлю сейчас раздавишь" Я же с трудом могла видеть весь этот грандиозный и одновременно жалкий макет земли, тем более что вскоре прозвучало:"А знаешь Юль, я вот смотрю на твою задницу, потрогал ее слегка - ну прям сталь! Прямо кончить можно! Галь, а Галь, у Юли задница классная! А ты летала когда-нибудь английскими авиалиниями? ( в третий раз слышу) О-о-о, это такие линии! Как входишь в самолет, раза три кончаешь, а потом они в костюмчиках таких аккуратно к тебе подходят - что, мол, вы желаете, а уж тут чего еще желать то, это такие ли-ни-и!" Господи, наконец на посадку идем, руки мудака приходится отбивать то от задницы, то от сисек, и так до самых аплодисментов. Что же это за ужас, почему ко мне вечно мудаки и маньяки лезут!. Вечером того же дня мы увидели их в своем отеле горделиво спешащих к ужину, она в туфлях и люрексе, он - в ярком галстуке и трезвый. Поздоровались так важно и отстраненно, все в имидже. Пиздец!

Tags: ой злая какая я

Nice Dream

 
Спит мой компьютер любимый…
Спят аватары в обнимку с никами.
Спят виртуальные любовники
Со своими уставшими женами,
Подругами и без…Пьяные, трезвые,
Молодые и старые…
Письма спят, одни грустные,
другие  -  радостные…
Тревожные спят и наглые…
Храпит замученный  
насмерть YouTube,..
Хоть ему спать никогда не дают…
Девки рухнули, устали потеть, стараться
Извиваться, позировать, улыбаться,
Валяться в купальниках -  устали,
Хотеть понравиться, мечтают…
Во снах своих теперь, ….
Во снах  - Они уже всем дали,
кому хотели!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
И улетели от радости, и снится им…
Что все это наяву…Я от смеха реву!
Одноклассники прилегли ненадолго,
С чувством «обратного билета»,
Ну   -   понятно все это, …..
Не буду смеяться над этим,
Ведь там  -   и старики и женщины, и дети.
Уснула вся эта субкультура,
Картинки с кошечками и телками,
Морем, летом, цветами и глупостью…
Подарок поэтам, без снобизма.
Ну  - типа меня…Смайлы спят и хохочут,
И им  -  спокойной ночи! Мы вас любим,
И даже очень!
И только ADMIN не спит никогда.
Он как «Бог», в том смысле, что
Он никогда не спит, всем рулит,
Никто его не видел и…  да?
Во скольких  лицах он? Кто знает…
В одном, в трех, в десяти…
Никто не понимает. Не знал, не видел…
Ну, почти никто. ADMINа
Мыслей не читает…..да и не хочет!
Спит любимый RUNET, а другого нет...

MUSE

 

А Муза любит, если с перепоя
Я встану…В голове та-а-а-а-акое!
В ней плещет поэтический компот…
 

В душе все перевернуто красиво
И этот ракурс вроде, незнаком…
От этого   -  и страшно и счастливо!
 

Вот Муза чистит зубы и поет,
А после сварит кофе мне за это…
Коварный друг несчастного поэта

Крик в мегафон: " Автобус на Новоижевск  (так или как назывался маршрут?)

пришел  -  " жесткий". Купившим  билеты на "мягкий"  -  просьба обменять на кассе!"

В грязных сумерках бегали грязные собаки. Рыночек. Торговля тапочками и трениками.

Человек несет половину свиной туши, застывшей в какой-то балетной грациозной вытяжке. Зашла в кафе под названием "Русская душа". В углу был фальшивый очаг, однако, с учетом времен менее наивных,  очаг пылал электрическими полешками. Выпила жуткого кофе. Привалил тошный, как и все вокруг, старый малогабаритный автобус ЛАЗ,

похожий на перезревший кабачок. Залезали бабки, мужики, большая поселковая семья…

Дети сидели всю дорогу с открытыми ртами и остановившимся взглядом. Взгляды слегка зафокусировались, когда я достала цифровик, в надежде что-то снять из окна. Но все расплывалось и ничего не получилось  -  ни красивых сарайчиков, ни полей, ни деревьев…

На одной из остановок мужик сообщил: "Выйду-ка  поссать", а вернувшись,

выдохнул радостно: " Как с Богом поговорил!"

Я смотрю на грубое мужское лицо деревенской женщины с маленьким ребенком на руках.

Лицо и все прочее в ней  -  некрасиво как-то нарочито, подчеркнуто. И вечные мои  банальные раздумья о том, как важное может только казаться важным, и быть важным далеко не для всех. Даже думать о таких очевидных  вещах нелепо, а все равно вот сидела и думала о том, что вот муж  ее как-то ведь любит, она детей ему рожает.

Меня раньше поражало несоответствие между разговорами о крепкой связи красоты, и обаянии и любви, и той реальностью, в которой счастливо жили уродливые, злые, вздорные, безликие и т. д…..люди. Подруги восторгались красотой, стремились к ней, а жизнь шла совершенно  разнообразными путями.

На станции "Пуш.горы"  мы вывалились, мужик объяснил, что лесом можно дойти до Михайловского довольно быстро, километров 8.

Сначала мы поднялись к Святогорскому  монастырю, зашли в него. Шла рождественская неделя и у входа стояли елки, украшенные золотыми конфетами. Потом, конечно, постояли у Пушкина. Неприятный прозрачный короб, защищающий надгробие весь в тумане и слезах от сырости. Сверху видны необозримые, влажные, мутные ландшафты.

Все стволы деревьев, каждая ветка имели узоры из разнообразных мхов и лишайников,

Бусинок холодных капель. Они покрывали камни, лестницы, ограды…Лес казался волшебным от мягких  зеленых мхов, обвивая стволы, как лесные водоросли, они струились, свисали к земле, покрытой темно фиолетовой шубой прелых листьев… …похожие на горжетки лесных русалок. Но каждый отдельный лист в руке оказывался совершенно черным. Даже еловые лапы были мохнато-лишайные. Сумрак. Этот необыкновенный "северный модерн" вел до деревни, стоявшей посреди поля. Людей не было, поле уходило в туман. Во дворе, за синей избушкой захлебывалась лаем собачка.

Стояла лестница от земли до чердачного окошка, обсиженная меховыми котами. Выползла старушка, усохшая от древности таким образом, что любой смог-бы ощутить восторг  от "правильности"  ее костлявой спины, носатой, обмотанной платком

мордочки, от серых валенок. Носом и блесков в  завалившихся глазках она напоминала

"добрую бабу-ягу". Едва она двинулась к нам  -  коты вмиг скатились с лестницы и понеслись здороваться, вознеся хвосты плюмажами. Раскидывая по сторонам иссохшими руками, бабка пискляво жаловалась: "московские тут всю землю скупают, дома ставят. Ничче теперь нет, раньше засевали, скотина была!!! Телевизор страшно смотреть, бандиты одни!" И вдруг вопрос: "А вы то сами не евреи?". Мы  -  нет", - изумленно ответил С. К. " У меня даже фамилия  -  Конюхов, как у известного путешественника, знаете?" Словно старая могла знать об этом сибирском безумце, и, тем более, сочувствовать его бессмысленным (как она наверняка бы подумала, если б знала) подвигам…Она проводила нас до угла, села на завалиночку, ощерилась умильно. А коты взобрались по бокам. С. К. стал ее фотографировать, а у меня сели батарейки. Я достала новые, но они оказались левыми и не работали.

-  " А детишки-то у вас есть?"

-  " Нет вот…"  -  развел руками погрустневший однофамилец героя.

-  " А вот девочка-то эта молодая, это жена твоя будет?"

-  " Да нам уж 40 лет, бабушка…"

Потом мы вышли к очень плавным холмам , провалились в какие-то кочки и овраги,

вылезли все в репьях, прошли поле с рекой и мельницей, трактир, лес и дальше уже была дорога на усадьбу. В парке не было ни души, мертвая тишина и волшебная красота.

Вот  -   столько раз виденная на рисунках и фотографиях терраса с колоннами и лестничным спуском,  затасканная в голове со школы . Какая же она маленькая! И дом маленький! В доме слабо светилась люстра. Думая о великом, наивно представляешь, что и все вокруг поразит значительностью,  масштабом. Хотя читали ведь книжки-то, а вот это детское ожидание "величины" осталось. Такие огромные деревья, такие бесконечные равнины, такой маленький дом, и А. С. был таким маленьким. И все это  -  "наше все".

 Другу

Седлая небо, меж словами,

Под градом ядовитых стрел

Когда-то гении летали,

А мир завистливо глядел.

И каждый жил с открытой раной,

Бег крови превращая в сталь,

Им было никогда не рано

Уйти в космическую даль.

Они в потоке лавы алой

Могли купаться голышом…

А ты-то думал, что для славы

Нужны тетрадь с карандашом.

МИШКЕ ПАВЛОВУ (другу)

сценарий к воображаемому сериалу" АНТИБОНД" (рабочее название)

(ШУТКА)

16 января 2006 г.

Представила сериал с Павловым в главной роли. Снимать надо «очень модно», иначе «никак нельзя». Камера стоит то на уровне мусорного ведра,  в которое постоянно летят бутылки, окурки, презервативы, конечно же, яркие идиотские обертки от отечественных и прочих брендов...Или - камера стоит (долго, как наприм. у Сокурова) на уровне лица спящего Павлова, (в сильном алкогольном опьянении)...Или камера - это глаза самого Павлова. Так что снято по-модному. Много фактуры, пиздежа, разборок с женщинами и гадких сцен.

Образ мучительной и сложной деградации московской "псевдоинтелки" (это моя придумка). Редкая позитивная рефлексия выглядит, как цветы на помойке. Мать-и-Мачеха, к примеру, вполне может возникнуть в качестве трогательной весенней метафоры. Редкие эти "солнечные зайчики" перекликаются с "зайками", ебомыми периодически (и не только главным героем) в откровенных сексуальных сценах, с последующими душевными разговорами и курением. Т.е. эстетика 60-70х - у нас в сериале эксплуатируется жирно и по делу. Мы не устаем наблюдать ( а серий мно-о-о-ого…а может и нет), как человечинка, как доброе и позитивное рыдает и рвется в стальных когтях тлетворного мегаполиса.

         В конце сериала - реально трагические события в жизни героя. Сцена в клубе "Петрович": под Сукачева, орущего песню про «Мишку-одессита», наш герой, зажав бутылку шампанского, то плачет, то смеется, а после и вовсе заходится в этакой церебральной пляске, которая сразу отсылает всех нас, зрителей искушенных, к  сценическому творчеству Мамонова и его метафорическому рисунку. Это будет вообще очень в духе русского кино (вспоминается «Афоня» и пр...) Собственно, песня о Мишке-одессите и есть та  российская бондовская тема, и подчеркивает она  -  как же все-таки миссия почти не то что невыполнима, но даже еле определена, а так же "умри, но не сейчас"

Всплеск позитивности №1 (реально виденный мною в жизни)

Умиление Павлова над плодами творчества его старой подруги со словами:" Это может сотворить только сердце матери!"

Всплеск позитивности №2   (реально слышанный мною недавно)

рассказ о сложных женско-мужских взаимоотношениях одной кошачьей пары, трагической гибели кота и смерти не вынесшей этого кошки.

Всплеск позитивности №3   (реально слышанный мною недавно)

Призыв "не заигрывать с нижним  астралом". В контексте этого материала прозвучит почти осознано и по-христиански.

Всплеск позитивности №4

Да! Еще нельзя забыть сцену неудавшегося совокупления со старыми друзьями. Тут тоже надо провести положительную линию, не смотря на ужас фактуры. Это ведь не какой-нибудь порно-прикол, это тема неудавшегося общения, неудавшегося  энергообмена, усталость, комплексы, пусть будет еще и жалость (жалкость).

Тексты, которые постоянно пишет наш одаренный герой  часто звучат за кадром и перемежаются с той музыкой, которая звучит - то в голове, то из киоска, то из телика, то в клубе ( все как положено). Так что саундтрек будет объемный.

Что касается картинки, то она гипертрофированно яркая, вычурная, очень московская - страсть и торжество предметного мира, деньги, одежда, много одежды, много разговоров вокруг одежды и вещей. ( Можно ввести сценку с рыдающей телкой, потерявшей в клубе золотую серьгу ). Эстетика глянцевых журналов в трагикомическом соседстве с прыщавой действительностью. В кадре бесконечное кидание понтов соседствует с парадоксальной грязью, бедностью, бедностью и духовной и физической. Тут есть где разгуляться достоевщине!

Необходимо, так же, чтобы сериал стал образцом острейшей наблюдательности, и в целом и в самых мелочных мелочах. Например, наш герой пострижен, как все почти мужчины в этой стране - по-советски. Сам он делает такую стрижку неосознанно, не задумываясь. В городе Париже, (о котором Павлов иногда мечтает как о известной художнической Мекке) он с удивлением бы это заметил и ощутил бы, что выделяется в толпе. Вообще необходимо зафиксировать тотальное "пельмено-образие" русских мужчин. Т. е. есть некий архетип -  похожи на пельмень с ушами, или переваренные пельмени.

Количество пельменообразных мужчин в фильме должно нас умопомрачать - ими набиты вагоны метро, улицы, электрички, спорт-клубы и казино. И вообще везде и всюду по квартирам, и особенно холостяцким частенько жрут готовые пельмени, ну, разумеется, тут вступит вовремя медиа со своими рекламными экзерсисами, почему бы не сделать это, как у Альмадовара, тем более, что причин на московской почве для этого гораздо больше, а о фактуре и говорить нечего. Уж ролика три с брендами, типа "Дарья", я бы вставляла периодически,  доводя эту периодичность  до идиотизма.

А наш Павлов изящен и явно не "пельмень". Да, он немного помят, но на фоне огромного числа лиц, помятых безобразно и вульгарно - это лицо поэта. А ведь не так уж много поэтов в этом городе.

   Конечно, обязательно мы отметим  культ силиконовых блондинок, появляющихся везде и в разном качестве.

Среди друзей и знакомых  непременно находим странную семейную (или просто) пару, в которой редкий по своей достаточно приятной наружности и пристойности парень искренне любит какую-то уродливую и мерзкую тетку, или суку, или овцу, или совершенно просто никакую. А одинокие девушки с очаровательными достоинствами блуждают в тщетных поисках, находя лишь free love.

Много "перевертышей": например, тот, кто был художником, превращается в циничного упыря-бизнесмена, несущего фразы, типа  "достала эта богема   ебаная…". В данном случае по отношению к клубу "ОГИ"

Вообще цинизм и подлость людей творческих должен быть показан честно и безжалостно. Тут и гадкое  юзерство по отношению к людям денежным, надуманные имиджи, позерство, алкоголизм, много тщеты, лень и малость талантов. При этом в кадре ходят и совершенно обыкновенные люди безо всяких творческих начал, но довольно симпатичные и душевные. Вот, например жизнь одного нашего знакомого предпринимателя можно назвать вполне творческой. Или - тексты некого парня,

по кличке Генка-глист. Глист -  реальный персонаж, работающий сборщиком мебели и помешанный на сексе. Его рассказы из жизни порой уникальны, например рассказ о том как он трахал девственницу жуткой страшноты по кличке Наташа-Франкенштейн. Единственное, что останавливает меня записать этот его рассказ это невозможность передать Генкину мимику, жест и уникальное построение текста вообще, со всеми народными шутками, междометиями и т.д. Но дело не в этом, а в том, что нереально поверить в Генкину способность совершенно бескорыстно помогать друзьям и людям вообще. Простота и грубость такой вот жизни сразу перестает быть главной и даже исчезает, потому что активная и трогательная доброта Глиста, конечно, есть - наполненность.

 Серега, правда, говорит мне, что если в сериале нет стрельбы и погонь - он не удастся. Ну, не знаю, при желании и этого может быть навалом.

        В истории Павлова особое место займут носки, и еще некоторые вещи, но главное - носки!

Носки необычайно выразительны в мужском мире, выразительны и знаковы. Как лифчики в женском. Но смысл у этих предметов совершенно разный. Лифчиками всякая женщина как бы метит территорию, небрежно раскидывая их где попало. И все это происходит лишь "как бы случайно", а на самом деле  - самолюбование и утверждение своей женскости. Женщина всегда раскидывает "СИЛЬНОЕ", а слабое старается припрятать, захитровать. Только идиотка станет оставлять на виду использованные прокладки, средства для эпиляции и накладных ногтей. Колготки выглядят жалко, поэтому их тоже стараются убрать в шкаф и стесняются, если гость обнаружит их глупо свисающими  с веревок.

   А вот слабых, (или в чем-то слабых) непосредственных мужчин можно "колоть" по носкам. Объясню. Такие за собой не следят, соответственно их "слабое" преследует их. Квартиры этих персонажей всегда усыпаны маленькими комочками - несвежими носками. Сев на кресло,  вы вдруг чуете что-то лишнее и с неприязнью вытаскиваете из под собственной попы неказистый и к тому же синтетический носок. По такой детали гораздо проще и вернее, чем по текстам и имиджам людей можно определить (как и по женскому белью, конечно) истинную меру любви и уважения к себе и к миру. Хаос, существующий внутри, естественно, вылезает наружу. Носки являются как бы "учениками" мужчин "непосредственных и естественных в своей позиции". Позиции, наверное, холостяцкой - "за собой могу не следить, мне это не нужно, а чего там "она" - не важно, должна любить такого как есть". Типа - "я же блуждающий одинокий мечтатель, мне не до аксессуаров", и носки, как истинные ученики, повторяют действия учителя - лежат и ходят, пьяно валяются, забытые где попало, и так же невинно ощущают свою вездесущую уместность, как и их учителя. Все это предисловие к нескольким сценам, конечно же, тоже  реально имевших место. Носки, трусы, полотенца Павлова и др. детали занимают в них особую роль. Наверное,  это долго рассказывать, к тому же, все мои друзья знают эти истории. Но даже после последнего общения с Павловым через какое-то время я обнаружила его трусы и носки, забытые просто после стирки, (ну, жил он у нас одно время). Говорю вчера Сереге: "Вот, собираюсь послать Мишке текст по E-mail", а он :"А трусы нельзя ему отправить по E-mail ?" Теперь замечаю, что уже случайно перепутала и одела вместо своих его классические черные антибондовские носки. Вспомнила, как после крымской поездки Лукина постоянно говорила мне, что обнаружила в своем чемодане этих носков во множестве и долго носила. Я же после такой же поездки обнаружила у себя большое пляжное полотенце, которое живет у меня по сей день. Такое впечатление, что это даже не ученики, а дети ищущие мать, потому что отец явно не в состоянии о них позаботится.

     В конце фильма, что бы вы думали? Непрекращающаяся полемика с самим собой. Герой печатает, печатает на компьютере, бормочет. Убивает файл. Проговаривает прерванную тему у кого-то и с кем-то на кухне. Потом начинает вдруг, эту тему препарировать как-то иначе…Потом другая, третья, они переплетаются. Он не может остановиться. Машина едет по вечернему городу бесконечно, картинка движется, меняется, кажется, ей нет конца, но потом исчезает даже и она. А монолог Павлова продолжается и длится на пустом черном экране еще минут десять . В конце -   просто постепенно  убавляется  звук и исчезает…

Tags: Как если-б я снимала фильм
Current Mood: good